Конечно, как бывалый моряк, он строго следил за навигацией на Волге, жестоко преследуя капитанов за аварии. Лоцманов же за посадку на мель лупил прямо в ухо - бац, бац, бац:

- Ты куда смотрел? Или берегов не видел?

- Не было берегов, ваше прево.

- Так не в океане же ты плавал.

- Ей-ей, меня к берегу так и прижимало.

- А! Кабак увидел на берегу, вот тебя и прижало.

Два кота в одном мешке не уживутся, как не ужились Баранов и губернский жандарм генерал И. Н. Познанский (тот самый, что позже допрашивал Максима Горького). Это был законченный морфинист, Горькому он казался "заброшенным, жалким, но симпатичным, напомнив породистого пса, которому от старости тяжело и скучно лаять". Познанский активно строчил доносы на Баранова, подозревая его в "крамоле", а Баранов доносил на Познанского, обвиняя его в тихом помешательстве. Познанский и впрямь был помешан на явлениях гальванизма. С помощью ассистентов-жандармов он ставил публичные опыты по электричеству, весь опутанный проводами, и при этом кричал зрителям:

- Бьет меня. спасу нет, как колотит! К чему теперь пытать человека, если он сам скажет под страхом тока?..

Баранов придерживался старинных методов, доверяя своему кулаку более, чем достижениям технического прогресса.

- Не могу иначе! - оправдывался он. - Меня этот жандарм Игнашка до того насытил токами, что я уже перенасыщен электричеством, как лейденская банка, и в случае чего - моментально разряжаю свою энергию посредством удара кулаком в ухо.

Власий Дорошевич, работавший в ярмарочной газете "Нижегородская Почта", закрепил за Барановым термин: электрический губернатор! Под надзором полиции в Нижнем тогда проживал В. Г. Короленко, и Познанский видел в писателе врага. Баранов же, напротив, отстаивал Короленко перед жандармами: "Вражду генерала Познанского и Короленко, - докладывал он в Петербург, - надо объяснять не опасностью Короленко, а остротою его сарказмов", нацеленных лично в генерала-морфиниста.